28 апреля, 2015

Сергей Пахом: "Мир – это лом"

Поделиться в социальных сетях:

В галерее "Богородское" открылась выставка "На деревню дедушке или картины для Саачи" известного художника, перформансиста и актера Сергея Пахомова или просто Пахома. Любители нестандартного кино знают его как Поехавшего из "Зеленого слоника" и Отдыхающего из "Шапито-шоу". Молодое поколение знает Пахома как культового интернет-персонажа. К слову, исключительно молодежь пришла на открытие.

Мы побывали на открытии выставки и пообщались с Пахомом. Он рассказал нам о солдатах и генералах, работе с Валерией Гай Германикой, а также объяснил, кто такой Саачи, почему не стоит завидовать Западу и почему мир – это лом.


– Расскажите, почему выбрали именно такие базовые состояния?

– Существует коварный штамп и тезис "Плох тот солдат, который не хочет стать генералом". Из него выходит, что солдат как таковой – это ничто, а вот генерал, то, к чему он стремится – это имеет смысл и силу. Так вот, выставка о том, чтобы быть солдатом, а не генералом. Генералы живут в своих измерениях, в своих достаточно провальных, как ни странно, мирах. Сейчас это поняли многие россияне, привыкшие к сытой жизни.

В работах я использовал объекты архетипические, лишенные как таковой смысловой нагрузки: кровь, лом, душа, сон. Они понятны и генералу, и солдату. Мне хотелось уйти от классической цифры "7", и я остановился где-то внутри "5".


– Ну сон понятно, кровь и душа тоже, а лом почему?

– Лом – это некий вектор, который приходится проносить, это некая направляющая. Но лом на работе изогнут, он представляет собой окружность, говорит о временном, о том, что если мы обходим что-либо, то обходим ломом. Вообще, лому посвящено множество частушек, есть сентенции про лом: ежну тебя ломом, схожу за ломом. С другой стороны – это "мол", пейзажная выградка, где море и прочее. Или, например, магазин – mall, где продаются все товары. То есть можно сказать, что мир – это лом.

– Касательно последней работы, кто этот самый Саачи, которого просят забрать к себе?

– Саачи – это монстр капитализма. Это супер-успешный человек (Чарльз Саатчи, коллекционер, владелец рекламного агентства M&C Saatchi и галереи Saatchi – прим. M24.ru), который вырастил многих известных сейчас художников, но только в западно-европейской парадигме. России это коснулось на уровне любви к джинсам или западным группам. Также в среде художников – профессиональной и не очень – существует любовь к Саачи, который как бы демиург, вершитель судеб.

Поэтому здесь изображен не герой, а некий не очень умный романтик, который обращается к нему: "Возьми меня к себе, Саачи". Он нежный, обращается к нему, как на деревню дедушке: "Дорогой, ну пришли мне рублик серебром". И поэтому здесь находятся две сущности, две полусферы – взаимодействие и игровой перехлест. Кто из них Саачи и, собственно, нужно ли с ним вступать в диалог? И… [нафиг] нам этот Саачи нужен, этот монстр капитализма, с какой стати?


– Почему выбрали именно эту галерею?

– Мне было важно сделать ее именно здесь, потому что несколько лет назад я делал выставку у этого самого Саачи в Лондоне на Кингс Роад и видел все эти лицемерные морды. Там ходили условные враги России, как бы с графических листов Отто Дикса. На самом деле, это приятные люди, интеллектуалы, писатели.

Эта выставка важна чем? Чтобы, например, фотограф понимал: "Нечего завидовать Западу". Надо самому радоваться собственной бороде, собственному взгляду исподлобья, собственной работе с фотоаппаратом. То есть моя методология заключается в том, чтобы перестать преклоняться перед Западом.

– Если отстраниться от работ, как вы одновременно находитесь и в андерграунд-среде, и в высших кругах? Например, одно время вы работали в глянце. У вас самого не возникает диссонанса?

– Да, я долгое время работал арт-директором глянцевого журнала, сейчас работаю с лучшими представителями мейнстримового кино. Это неважно, так как я сам из простой семьи, из простого района и никогда своих корней не забываю. Чего и всем желаю.

Если же для человека не представляется возможным одновременно сходить купить и кефир, и батон, то о чем можно говорить. Я вот пытаюсь одновременно сидеть и на батоне, и на кефире. Потому что богом нам даны и день, и ночь. Правильно? А сколько пальцев на ногах – 28, как обычно.


– Хорошо, с этим разобрались, а стендапом до сих пор занимаетесь?

– Да, вот прямо сейчас. Все это – часть перформанса. Вот зрители (показывает на столпившихся в первом зале молодых людей – M24.ru), каждый из которых сможет задать мне вопрос. Можно с ними сфотографироваться. У меня все формы, как вы видите, абсолютно живые. Вы подумаете-подумаете над вопросами, любыми – вы меня особо не смутите, сами знаете, что это невозможно (общий смех ).

На площадках я не выступаю, потому что попросту выключен из развлекательной индустрии. Естественно, я художник, шоумен и петрушка, – занимаюсь тем, что веселю людей, но это все не запланированные шоу.

– А как насчет музыки? Раньше вы сотрудничали с "Вивисектором", у вас даже пару пластинок вышло.

– Да, было дело. Сейчас Миша уехал на ПМЖ в Нью-Йорк. Он живет в Бруклине, я же большинство времени провожу в Берлине – у меня сейчас там несколько художественных и кинопроектов. Мы с ним записали хорошую пластинку, уже работая через океан. Это келейное творчество, и мы не можем делать никаких публичных выступлений. Выйдет она, скорее всего, в этом году. Нам осталось дописать некоторые вещи, проструктурировать все, но уже восемь вещей готовы.


– Вы говорили, что работаете в кино. Над каким фильмом? Последняя картина с вами – "Майские ленты".

– Да, у меня в "Майских лентах" была приятная возможность смоделировать роль. Сейчас работаю над фильмом "Бонус", большего не скажу.

– Вы еще участвовали в картине "Да и да". Каково вам было работать с Гай Германикой?

– Профессиональные качества, они одинаковые во всем мире – прийти и сделать свою работу. Мы знаем, что такое вызов обществу. Ты можешь это делать внутренне – бахнуться как следует герычем, обосраться и склеить ласты. Ну и что?! Я лично не могу себе представить недопонимание среди профессионалов. Тем более Лера сейчас выросла – и физически, и внутренне – в ней уже нет потребности протестовать. Это не движение в сторону генерала – она сама стала человеком другого статуса и толка.

– Вы точно слышали о "Тангейзере" и связанных с ним скандалами. Но, судя по вашим работам, какого-либо рода табу вас не касаются?

– Дело в том, что я не исследую табуированные зоны. Потому что если я начну их исследовать, никаких зон не останется вовсе. (смеется) Я считаю, что "Тангейзер" – абсолютно некощунственная вещь, так как истинное кощунство – это движение до конца. В истории искусств – это движение к смерти. Если ты хочешь проиллюстрировать свою идею, особенно если она антирелигиозна, иди до конца. Иди в мечеть и проповедуй там. Все остальное – условности и компромиссы.

Я работаю в той среде, которую мне задало время – это мои кварталы, мои районы, люди, с которыми я общался – все это простые вещи.

Сюжеты: Взгляды , Интервью с людьми искусства

Поделиться в социальных сетях:

закрыть
Обратная связь
Форма обратной связи
Прикрепить файл

Отправить

Следите за новостями:

Больше не показывать
Яндекс.Метрика