Москва 24

Наука

01 апреля, 2016

История полярника, который прожил в Арктике и Антарктиде больше 20 лет

Фото: Анастасия Мальцева

Захотел научиться предсказывать погоду, чтобы помогать отцу вовремя сажать урожай. Учился на полярника в Константиновском дворце под Санкт-Петербургом, в здании, где сейчас заседает администрация президента. 16 лет провел в Арктике и 6 лет в экспедициях в Антарктиду. Убегал от медведей, колол лед, общался с чукчами и наблюдал за погодой.

О том, как провести полжизни на полярной станции и не замерзнуть, в интервью корреспонденту m24.ru Анастасии Мальцевой рассказал полярник, начальник отдела метеорологии и климата ФГБУ "Центральное управление по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды" (Росгидромет) Николай Терешонка.

– Как вы пришли в метеорологию и почему стали заниматься исследованием погоды?

– Все идет из детства. Я рос в деревне. Отец все время говорил: "Знать бы погоду! Знать бы заранее, когда дождь пойдет, мы бы вовремя подсуетились". В сельском хозяйстве же нужно вовремя сено убрать, покосить, посадить, прополоть и так далее. Тогда у меня появилась мечта – уметь прогнозировать погоду.

Еще я в детстве читал про полярников. Роман "Два капитана" – это была моя настольная книга. Закончил школу и решил поступать в Ленинградское арктическое училище. Там одновременно готовили метеорологов для работы на полярной станции.

Поступал я два года подряд. В первый год было 17 человек на место, во второй – 18. В первый раз я не добрал чуть-чуть, а во второй – поступил.

Фото: Анастасия Мальцева

Училище располагалось в Стрельне под Санкт-Петербургом в Константиновском дворце. Я там учился студентом, а сейчас этот дворец занимает администрация президента. Там я стал и метеорологом-прогнозистом, и полярником. Исполнились сразу две мои мечты.

– Что было после училища?

– По распределению я поехал в Арктику.

– Куда вас отправили?

– На Чукотку на полярную станцию. Я попал на остров Четырехстолбовой. Он находится в Восточно-Сибирском море и входит в состав Медвежьих островов (административно острова относятся к Якутии – m24.ru).

– Там было сложно?

– Сложности? Конечно, были. Электричества не было и централизованного отопления тоже. Там и сейчас этого нет. Печки топили углями, от медведей утикали, но работу выполняли.

– Что от медведей?

– Убегали или за ними бегали. Без разницы. Белые медведи приходили к нам постоянно. Море замерзает полностью, и они начинают шастать. Медведи всегда хотят есть: по помойкам ходят, если видят, что живое, бегут за ним.

Фото: ТАСС/DPA

– Сколько человек одновременно живет на полярной станции?

– На большой станции до 25 человек живет, на малых – до семи. Я жил только на больших станциях. Там интересный край и чукчи – хороший народ. За 16 лет жизни там я в этом убедился. Коренной народ – это всегда очень хорошие люди.

– Как вы в этом убедились? Может были какие-то истории?

– Истории всякие были… Рассказывать о них не буду. Их много. С годами это понимаешь.

– Обычно бывают решающие моменты.

– Чукча отдаст все, если у вас сложности. Он, даже не зная вас лично, пойдет на все, чтобы оказать вам помощь. Если кто-то тонет, замерзает, голодает – в Арктике может быть все, что угодно.

– Как я понимаю, в Северной культуре так принято – всегда помогать людям, потому что вокруг очень суровые природные условия, и по-другому не выжить.

– Северная культура – да. А у чукчей эта культура в крови, потому что они там рождаются, живут, помирают. У них так принято.

Фото: Анастасия Мальцева

Наши полярники тоже люди особого типа. У них особый характер. В первую очередь полярник должен быть дружелюбным, хорошо психологически сходиться с другими. Люди, которые не могут долго жить в одном коллективе, долго на станции не задерживаются, не выдерживают и уезжают. Остаются только крепкие люди, которые доверяют и помогают друг другу.

На станции важна дисциплина. Условия погоды сложные, если ты будешь не подчиняться и вести себя неправильно, то можешь и сам пострадать, и подвести весь коллектив. На полярных станциях между людьми складываются особые отношения и культура поведения.

– Жизнь на полярной станции похожа по условиям на ситуацию нахождения в космосе на МКС? Та же удаленность от людей, замкнутое пространство и ограниченная группа коллег.

– Похоже немного. Знаете, был интересный случай. Когда я был в 36-й экспедиции в Антарктиде шел 1990-й год. Мы были оторваны от всех земель, и вот по радио объявляют, что в космос полетел мой земляк из Брянской области. Я подумал: "А не передать ли ему привет из Антарктиды!". Он в космосе, я в Антарктиде. Хотел написать ему радиограмму. Но не написал, а надо было…

– Расскажите про быт. Как проходит обычный день на полярной станции?

– На какой станции: в Арктике или в Антарктиде? Я был и там, и там. Условия жизни сильно отличаются.

– Тогда на двух. Во сколько там просыпаются полярники, куда идут, что делают?

– Во сколько? Время-то везде разное, Земля же круглая. Гидрометслужбы живут по единому времени – по Гринвичу. Его еще называют Всемирное скоординированное время (Coordinated Universal Time). Все сводки от полярных станций идут по Гринвичу. Разница с Москвой: Гринвич на три часа раньше.

Все хозяйственные работы на станции выполняются в светлое время суток, если оно есть, конечно. Зимой, как правило, его нет. Сплошная полярная ночь, что в Антарктиде, что в Арктике. Те, кто на дежурстве, ведут наблюдения за погодой.

Остальные занимаются хозяйственной деятельностью. Например, заготавливают воду, чтобы можно было пить, стирать, мыться и так далее. Для этого сначала надо вырубить лед, если он есть. Например, в Антарктиде лед есть. Потом принести брикеты льда в теплое помещение, положить в специальную емкость и растопить.

Фото: ТАСС/UIG

В Арктике, чтобы найти воду для питья, мы бегали по льду с метелками и сметали снег в специальные емкости. Ветер там сильный, снег разлетается, найти его не легко. Воду изо льда там пить нельзя, она соленая с моря, подходит только для технических нужд.

– Чем занимаются полярники в свободное время?

– Бильярд, кино и книги. На полярных станциях всегда были лучшие библиотеки. На континенте в советское время был дефицит книг, а у нас было все – классика русская и зарубежная. Сейчас, говорят, в Антарктиде еще телевизор появился, Первый канал смотрят. Ну, и все. На станции тяжело. Живут одни мужички.

– Женщин в полярники не берет?

– В Антарктиду нет, конечно. Женщин на зимовку не оставляют.

– Холодно там было?

– Если одеваться, то не холодно. Помещение станции отапливается. Были, конечно, случаи, когда пурга выдувала все тепло, даже мороз был в помещении. Тогда надо было одеться еще теплее. А на улице очень холодно. На окраине Антарктиды минус 40 – обычное явление. Еще побережье Антарктиды славится сильными ветрами, может быть 40 метров в секунду зимой.

В Москве такого ветра не бывает. Здесь может быть 20-25 метров в секунду, и этот ветер у нас здесь классифицируется как опасное явление.

– Ветер 25 метров в секунду – это когда в Москве уже деревья падают?

– Деревья падают в Москве часто при штиле. (Смеется). Москвичи приходят к нам: "Дайте справку о ветре! У меня на машину дерево упало". Мы даем им справку, что ветер в этот день был ноль метро в секунду. Дерево упало не из-за ветра, а потому что оно подгнило под корень. Вот в чем дело.

Фото: ТАСС/DPA

– Сколько лет вы проработали на полярных станциях?

– 16 лет я был в Арктике и еще участвовал в четырех экспедициях в Антарктиде. Каждая экспедиция длится по полтора года. Итого еще 6 лет. Это не много. Ничего особенного. Люди и всю жизнь там работают. Потом я по семейным обстоятельствам переехал в Москву, купил квартиру, и теперь живу тут. Работаю в Росгидромете.

Фото: Анастасия Мальцева

– И как вы здесь? Сложно ли работать в офисе после того, как вы столько лет прожили на полярных станциях?

– Разницы в работе нет. Что здесь мы занимаемся наблюдениями, что там. Хотя условия жизни в Москве более комфортные.

– Скажите, а вы сами читаете прогнозы погоды?

– Зачем мне читать, я и так все вижу. Погоду на пару дней вперед знаю. Для меня не вопрос, что будет завтра: потеплеет или похолодает, пойдет дождь или снег. Мне это и так понятно, я же специалист в этой области.

– Как вы относитесь к народным приметам. Ласточки низко полетели – значит скоро будет дождь?

– Это правда. Примета про ласточек работает. Птицы хорошо чувствуют изменения погоды. Остальные народные приметы про погоду сбываются с вероятностью 50 процентов.

На эту тему есть хороший анекдот. Отец семейства говорит: "Вот синоптики никогда не угадают, какая будет погода. А у меня есть два сына, и они все всегда угадывают". Его спрашивают: "Как они это делают?". "Как-как? Просто. Один сын говорит, что будет дождь, другой говорит, что дождя не будет. Один из них всегда оказывается прав". Такая у нас профессия.

закрыть
Обратная связь
Форма обратной связи
Прикрепить файл

Отправить

Следите за новостями:

Больше не показывать
Яндекс.Метрика