Собянин: завершена проходка еще одного тоннеля Арбатско-Покровской линии метроОсознанный подход к воспитанию привел к тому, что некоторые родители-миллениалы ищут у детей-подростков вымышленные психиатрические проблемы, сообщили СМИ. Какие проявления взросления можно спутать с реальными диагнозами и как молодым родителям правильно справиться со своими переживаниями – в материале Москвы 24.
Кому нужно к психологу?
Фото: 123RF.com/zinkevych
Миллениалы, практикующие осознанное и "бежевое" воспитание (когда принято подавлять злость, не ругаться и проговаривать проблемы спокойным тоном), не способны справляться с возрастным кризисом своих детей, принимая естественные подростковые проявления за психические расстройства, сообщил телеграм-канал Baza.
Как рассказал журналистам психолог и гештальт-терапевт Егор Манышин, такие родители регулярно обращаются к специалистам, самостоятельно диагностируя у подростков синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), тревожное расстройство личности (ТРЛ), пограничное расстройство (ПРЛ) и другие проблемы. На практике же выясняется, что поведение ребенка обусловлено исключительно пубертатным периодом и необходимостью проявления эмоций.
Эксперт отметил, что настоящим источником проблемы выступает повышенная тревожность самих взрослых, которые проецируют страхи на детей и предпочитают лечить несовершеннолетних, а не работать над своими проблемами.
Журналисты отмечают, что основной претензией "осознанных" родителей становится детская агрессия и неумение ею управлять, однако специалисты связывают это с отсутствием подходящего примера в семье. По словам Манышина, это происходит из-за того, что дети растут в эмоциональном вакууме и не видят, как можно злиться конструктивно. Они не понимают, где находится граница допустимого и как правильно выйти из сложившейся ситуации.
Психотерапевт Наталья Бирина также отметила в разговоре с журналистами, что дети полностью зеркалят внутрисемейную атмосферу и демонстрация "эмоциональной плоскости" лишает ребенка возможности распознавать свои реакции на происходящее. Поэтому если такой подросток сталкивается с яркими проявлениями реального мира вне дома, то его нервная система испытывает перегрузку.
Полная перестройка
Фото: 123RF.com/lightfieldstudios
Чтобы понять, почему нормальное взросление сегодня так часто путают с патологией, важно взглянуть на вопрос с точки зрения нейробиологии, отметил в разговоре с Москвой 24 психолог-психотерапевт Дмитрий Евстигнеев.
"В период пубертата мозг претерпевает масштабную архитектурную перестройку. Лимбическая система (в частности, миндалевидное тело), отвечающая за эмоции, импульсы и страх, уже работает на полную мощность, "затапливая" организм гормональным "коктейлем", – рассказал эксперт.
В то же время префронтальная кора, отвечающая за планирование, самоконтроль, оценку рисков и торможение импульсов, находится в состоянии "глубокого ремонта", который завершится лишь к 25 годам. Проще говоря, у подростка "двигатель" работает на максимальных оборотах, а "тормозные колодки" еще не установлены, объяснил Евстигнеев.
Эксперт добавил, что "бежевые" родители оказываются биологически не готовы к этому шторму. Их собственная глубинная тревога, замаскированная под терапевтичную вежливость, пасует перед сырой, необработанной детской эмоцией. Вместо того чтобы выдерживать естественную агрессию взрослеющего, они пытаются проговаривать любые острые углы неестественно ровным, искусственно спокойным тоном. Это рождает опасный феномен: ребенок попадает в эмоциональный вакуум.
"Мозг учится через подражание благодаря системе зеркальных нейронов, и если родитель никогда не показывает живой, безопасный гнев и способы его конструктивного проживания, у ребенка ломается навигационная система. Он не понимает, где проходят границы допустимого, и начинает раскачивать лодку еще сильнее, выдавая сильные протестные реакции просто для того, чтобы вызвать у "пластикового", идеального взрослого хоть какую-то настоящую, живую реакцию", – подчеркнул психолог.
Когда же подросток "взрывается", испуганный родитель бежит к специалисту за ярлыком вроде ТРЛ иди ПРЛ. Он бессознательно использует диагноз ребенка как щит, защищающий его от необходимости работать с собственной тревожностью и непереносимостью живых чувств, уверен Евстигнеев.
Отличить "черное" от "белого"
Фото: 123RF.com/nd3000
При этом провести четкую грань между нормальным кризисом развития и реальным клиническим расстройством возможно. Для этого нужно рассмотреть три фундаментальных критерия доказательной медицины: тотальность, стойкость и дезадаптацию, рассказал Евстигнеев.
"Нормальные подростковые бури всегда контекстуальны и мозаичны. Ребенок может бунтовать дома, но при этом оставаться собранным в школе, общаться со сверстниками и увлекаться хобби. При настоящей патологии деструктивное поведение, изоляция или подавленность проявляются тотально, во всех сферах жизни, независимо от окружения", – рассказал специалист.
Кроме того, обычные возрастные колебания пластичны и сменяются периодами тепла, контакта и продуктивности, тогда как клинические состояния стабильно длятся неделями и месяцами без "просветов". Наконец нормальное взросление не разрушает способность подростка выполнять базовые жизненные функции – спать, принимать пищу, учиться и поддерживать социальные связи, в то время как истинное расстройство ведет к глубокой дезадаптации.
Эксперт подчеркнул, что детям не нужны безупречные, никогда не ошибающиеся "божества пастельных тонов". Им необходимы устойчивые, "теплые и живые" взрослые, которые умеют и злиться, и мириться, и признавать ошибки.
"Когда подросток сталкивается со своим внутренним гормональным хаосом, он инстинктивно ищет прочную опору. Родительская нервная система в этот момент работает как базовая станция: если она транслирует искренность, устойчивость и способность выдерживать шторм, мозг ребенка постепенно сонастраивается с ней и учится саморегуляции через этот опыт сорегуляции", – указал специалист.
Вместо поиска диагнозов у детей взрослым стоит направить фокус внимания на собственную психотерапию, чтобы научиться справляться с неопределенностью, экологично конфликтовать и позволять детям быть неудобными, живыми и разными, заключил Евстигнеев.
Старкина Маргарита
