Сергей Собянин рассказал о реализации МаИП в МосквеКража Куинджи из Третьяковки, фальшивая картина в Государственном историческом музее, голый мужчина в галерее – сразу несколько историй с произведениями искусства прогремели на всю Москву за последние пару месяцев. А ведь уникальные шедевры можно встретить не только в музеях, но и на столичных барахолках – без очередей и толкотни. Мы поговорили с тремя продавцами блошиного рынка в Измайлове и узнали об экспонатах, наиболее ценных именно для них, а также о том, почему старинные вещи невероятно притягательны и какой антиквариат наиболее востребован у горожан.
Рустам и старинная бульотка для глинтвейна
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Из всех выставленных на продажу вещей одна из самых интересных и любимых для меня – это черный сосуд с позолотой, называется бульотка. Если вы поднимите крышку, то внутри обнаружите небольшую трубу. В нее по назначению клали раскаленную гирю из камина, а в саму емкость наливался глинтвейн, который подогревался за счет этой гири. Потом напиток разливали в чарки и наслаждались его великолепным вкусом и ароматом. Думаю, бульотку до сих пор можно использовать по назначению.
Вещь эта очень старая. Думаю, ей не менее двухсот лет, а может, и больше. Сделана была в Европе, скорее всего, в Британии, но с использованием восточных мотивов. Происхождение этой вещи загадочное, и владельца я выдать не могу. Но на всем вернисаже я таких больше не видел.
Ценник его ничуть не смутил. Но, к сожалению, владелец этой вещи в тот момент не выходил на связь. В итоге мы с потенциальным покупателем поговорили и уже были близки к тому, чтобы бульотка попала к нему в руки, но так как согласия от владельца на тот момент я не получил, продать вещь не удалось. Теперь владелец дал добро, и я жду этого покупателя уже полгода, но мы никак не можем пересечься. Говорят, он несколько раз приходил, когда меня не было на месте. Какая-то загадочная аура образовалась, которая мешает нам встретиться. Но я его жду, даже носик этого "самовара" поворачиваю всегда ему навстречу, чтобы он наконец сюда заглянул. И я уверен, что он придет.
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Вообще эти старинные вещи несут такую энергетику, что могут даже повлиять на судьбу человека. Я сам занимаюсь антиквариатом уже три года и хочу сказать, что когда с этим соприкоснешься, то уже невозможно уйти, втягивает. Три года – это еще очень мало, люди здесь по 30 лет стоят. Есть и любители среди посетителей. Я знаю многих людей, которые каждую субботу и воскресенье приходят на барахолку, гуляют между рядами, разговаривают с продавцами и ничего не покупают.
Можно сказать, я сам несостоявшийся литератор, я здесь тоже нахожу произведения искусства. Мне всегда казалось, что я приду к этому, к творчеству. Пусть к творчеству других людей, но я буду помогать нести его в массы. В последнее время активно продаются какие-то необычные вещи. Люди их не используют по назначению, им просто согревает душу тот факт, что кто-то вручную изготовил такое произведение, что-то в него вложил. А вот фарфор трудно идет, еще иконы спрашивают, но большие снижения в цене делать сложно.
Каждая из вещей, которые я продаю, оказывает на меня какое-то влияние. Всякий раз, когда с ней соприкасаешься, стесняешься собственной простетскости. И хочется быть немного элегантнее в жизни, чтобы твой стиль соответствовал тому, чем ты занимаешься.
Валентина с фамильной шкатулкой XIX века
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Самую старинную и дорогую мне вещь я ежедневно приношу на работу на барахолку, но ее не продаю. Это удивительно сохранившаяся с XIX века шкатулка, которая попала в мои руки от мамы. Ей, в свою очередь, эту шкатулку подарили родители на шестнадцатилетие. И так получилось, что в нашей семье эта вещь передается из поколения в поколение по женской линии. Маме она досталась в подарок от бабушки, а для бабушки этот подарок был от одного барина. С этого барина и началась вся история.
Моя бабушка жила в Орловской области, где в деревне Евланово была барская усадьба, а рядом – река, и на той реке была мельница, которой владел этот барин. Земли в Орловской области богатые, черноземные, поэтому там выращивалось и перерабатывалось много зерна, а потом оно реализовывалось в магазинах. Моя бабушка была крестьянкой, работала и в полях, и на той мельнице вместе с другими труженицами. Барин к девушкам относился очень хорошо и всегда делал подарки. Одним из таких ценных подарков оказалась эта шкатулка.
Изготовлена она в XIX веке, и, надо отметить, шкатулка очень добротно сделана: два вида кожи, красивое тиснение. Обивка сохранилась в отличном состоянии до сих пор. Скорее всего, шкатулка была сделана в России, но привезена из другого города. У барина ведь были фабрики и в других губерниях, куда он часто ездил и мог привозить оттуда подарки.
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Вообще продажей старинных вещей на барахолке я занимаюсь всего два года. Сюда меня привела подруга: поначалу я просто смотрела, а потом увлеклась. Люди сейчас интересуются советскими вещами, я почти все свое старое имущество распродала. У меня, например, были диафильмы, проектор, котелок для похода, термос металлический, советская кофеварка.
Есть еще одна вещь, которую я никогда не отдам. Мельхиоровая блинница XIX века, она необыкновенной красоты! Это блюдо, а сверху – купол, чтобы блины не остывали. Там даже марка сохранилась. Это был подарок от моей сотрудницы, когда я еще работала заведующей в детском саду в Москве. Она женщина одинокая, замуж так и не вышла, и в семье у нее многие поумирали. Мы друг к другу очень тепло относились, были привязаны. И в знак уважения и теплоты она мне подарила эту блинницу. Теперь детям останется, внучке.
Игорь и головоногие моллюски в возрасте сотен миллионов лет
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
По образованию и призванию я геолог, даже одно время преподавал в своем родном институте МГРИ, но потом жизнь заставила заниматься вот такими вещами, торговать на барахолке. Раньше в экспедициях я собирал материал и, когда он был более востребован, занимался распилом этих аммонитов, полировал их. Получались очень красивые раковины, люди покупали и использовали их как элемент декора.
Сегодня на прилавке у меня выложены древние головоногие моллюски, которые существовали на земле 150 миллионов лет назад. Я собрал их лично в Костромской области на реке Унже, это левый приток Волги. Сейчас это уже не сами аммониты, а так называемые ложные формы (псевдоморфозы), потому что за миллионы лет их раковины заменились минералом кальцитом.
Другой экспонат под названием морской пузырь (класс вымерших иглокожих. – Прим. ред.), который я нашел в Ленинградской области на реке Волхов, существовал на Земле 450 миллионов лет назад. Это один из самых древних морских организмов.
Сегодня я хожу в экспедиции, собираю уникальные вещи и презентую их на барахолке. Занимаюсь этим не только самостоятельно, но и участвую в создании, и руковожу палеонтологическими экспедициями, вожу людей в походы по определенным точкам. Это удивительное чувство, когда человек возвращается из такого тура со своим образцом. Я вожу в те места, где знаю, в какое время будет больший вымыв остатков минералов из пород и берегов. У нас в России много мест, где можно заниматься таким палеонтологическим туризмом.
Фото: Москва 24/Антон Великжанин
Материала я собираю довольно много, поэтому даже дорожки на даче выложены из аммонитов и минералов, а альпийские горки сделаны из горного хрусталя. Но есть у меня одна мечта – найти остатки ихтиозавра (морского динозавра. – Прим. ред.). Вообще это уже случилось со мной в 90-х годах, когда я на самом деле нашел под Ульяновском плиту с остатками ихтиозавра. Она весила около 100 килограммов, мне удалось ее перевернуть, и там были видны ласта ихтиозавра и часть позвоночника. Но я там был один, и я не смог бы ее ни унести, ни сохранить. И я подарил ее своим конкурентам, у которых на тот момент была группа, а также имелся автомобиль. Теперь у меня есть машина, хочу найти уникальный экспонат сам.
Лоскутникова Наталья
