21.10.2014
18:20

просмотров2293

Источник:
M24.ru

Разделы:
Отдыхать

Рубрики:
Литература

Метки:
литература, писатели, путешествия, мифология, рассказы

Распечатать

Писатель Владимир Беликов - о мифологии, чудесах и путешествиях на крыше поезда

О писателе Владимире Беликове почти ничего не известно: автора не печатали в СССР. Тогда он не жаловал социализм, и сейчас неудобен - протестует против избытка рационализма. Беликов рассказывает о несуществующем путешествии Сталина на Тибет и о чудесах в повседневной жизни в книге “Рассказы о самом-самом и записки Рейнгартена”, а в "Дневнике из будущего" - о безрадостном будущем цивилизации. Книги вышли в свет этой осенью, а первые произведения писатель опубликовал всего несколько лет назад, но они уже признаны профессиональным сообществом.

Корреспондент M24.ru пообщалась с Владимиром Беликовым о литературе, будущем и путешествиях по России на крыше поезда.

Владимир Беликов. Фото из личного архива

- Вы выпустили две книги "Рассказы о самом-самом и записки Рейнгартена" и "Дневник из будущего". О чем они?

- С юности я писал стихи и прозу. За сорок лет накопилось где-то пару кубометров. Я был совершенно непечатным и творил, что называется, в стол. “Рассказы о самом-самом" написаны в 1995 году, там обо всем необычном. Короткие рассказики, которые я собирал из двух источников. Первый - разговоры с людьми в тех местах, где бывал, а второй – переосмысление мировой литературы.

Владимир Беликов родился в Москве, в 1940 году. По политическим причинам его исключили из МГУ и литературного института имени Горького. Беликов начинал писать стихи, к прозе пришел позже. Основаня тема книг - осмысление мировой мифологии.


Недавно я перечитывал Тургенева, и меня поразило: у него только один рассказ мистический. О том, как у барина под кроватью ночью возникала собака. А когда поговоришь с вахтерами или сторожами, они тебя засыпают подобными историями. В старинных домах все время слышны шаги, шорохи. Когда начитаешься книг, видишь, что география разная, а люди везде одинаковые, в том числе и рассказы о необычайном: что китайцы рассказывают, что арабы - все одинаково. Моя литература - это знак протеста против европейского избытка рационализма. И вот в знак протеста (ведь хочется какого-то чуда) я стал собирать истории о том, что слышал, читал. И как посыпались они на меня! Появился сборник.

- Вторая часть книги - выдуманная история экспедиции, организованной Сталиным в Тибет.

Обложка книги "Рассказы о самом-самом и записки Рейнгартена"

- Я соединил путешествие с мифологическим знанием. Тибет интересовал многих правителей, я предположил, что и Сталина в том числе. Часть путешественников пытались его покорить не без помощи военных служб. Вот например, Пржевальский - географ с одной стороны, а с другой - генерал, посланный военным ведомством.

- Расскажите о сюжете "Дневника из будущего"?

- В "Дневнике" герой странствует по России будущего. Я все время чувствую, что будут какие-то катаклизмы жуткие, в нашей стране в том числе. Россия потеряет Дальний Восток, Сибирь, Урал, потом останется Московское княжество, и все это будет в войнах и голоде. Вот эти предчувствия и предвестники катастрофы и вошли в книгу. Поскольку это будущее, то реальности там нет. Там все – авторское воображение, которое опирается на то, что люди тысячелетиями не меняются. Меняется только антураж: прически, одежды, дома, а биологическая порода homo sapiens остается такой, как была. Конец в книге неожиданный, но оптимистический и вы поймете, почему главный герой такой чудной.

- Над какими произведениями вы сейчас работаете?

- Сейчас я работаю над короткими историями, например, “Путешествие на крышах поездов на Руси”. Простенький цикл, состоящий из жизненных историй. Например, 1955 год. Я чешу затылок и думаю: "Что-то всего говорят – Ленинград, мне уже 15 лет, а я там не был". Тайно собираю отцовский военный мешок, кладу туда два половика. Ночью тихонечко вылезаю из окна, иду пешком на Ленинградской вокзал.

Денег у меня никаких не было, в рюкзаке – буханка черного хлеба. Пришел на вокзал, а поезда, оказывается, уходят вечером, а ночью уже нет. Сел, доехал на электричке до Клина, там залез в товарный вагон – в нем уголь, смешанный со снегом. Ногами-руками сделал яму, поезд тронулся. Приехал в Ленинград, вышел, походил по Невскому. Я знал, что есть музей Эрмитаж, но надо же билет туда. У меня такое мнение: в хорошем закате красоты больше, чем во всех музеях мира. Природа ценнее, красивее, чем человеческие изделия.

Городов много, а отдыхаем мы все равно на природе. Вечер. На каком-то вокзале вдруг читаю: Мельничий ручей. Так мне название понравилось, сел на ленинградскую электричку, доехал до Мельничьего ручья – лес. Я тут же снег разгреб под елками, костер развел, хлеб поел с кусочками сахара, один половик под себя, другой сверху, проспал. Утром вернулся на Московский вокзал, сел на крышу поезда, доехал до Москвы. А доехать до Владивостока на крыше поезда?

Владимир Беликов. Фото из личного архива

- Вы тоже ездили?

- Ну конечно! Средняя Азия. 60-е годы. Русские еще, как белые люди, хозяевами были в Средней Азии. А там мой напарник, такой же студент без денег. Когда он узнал, что у меня есть, по-современному говоря, 100 рублей, а бутылка стоила дешевле, он говорит: “Давай пропьем!” Я ему: “Да ты что! Мне ехать надо через Туркмению до Красноводска, там через Каспийское море на Кавказ плыть!”

- Какие поездки запомнились вам больше всего?

- Как я говорил много раз, география разная, люди везде одинаковые. За границу я боялся. Можно было, предположим, закопаться в уголь и уехать в Китай. Другая раса, незнание языка, китайцы выдадут меня, тут же тюрьма в России меня ждет. Поэтому в России, где железная дорога есть, везде был, бесплатно, конечно, ездил. У отца тоже был бродячий дух, но мне до него далеко. Он с другом сели тайно в трюм корабля в Одессе, доехали до Марселя, Франция. Там в другом трюме другого корабля через две недели голодные совершенно оказались в Нью-Йорке. И до 1917 года отец жил в Сан-Франциско. Потом в революции вернулся. Был на Х съезде, с Лениным разговаривал. Спросил Ленина: "Как дела на Дальнем Востоке?" Ленин ответил: "Хорошо идут, товарищ". Весь разговор, только фотография осталась.

- Для чего вы путешествовали?

- Смотрел мир, людей, наблюдал. На крыше поезда смог бесплатно объездить всю Россию. Надо быть как вода: плыви куда тебя гонит, не сопротивляйся.

- Вы много пишете о сравнительной мифологии. Что это такое, говоря простым языком?

Обложка книги "Дневник из будущего"

- Мифология - это летопись жизни людей на Земле, хроника важных событий, подробные описания контактов с бессмертными. Европа долгое время знала только греческую мифологию. Я стал изучать мировую мифологию и увидел поразительно много общего. Как из мозаики сложилась картинка истории жизни человечества. В наше время одним из первых исследователей в этой тематике был швейцарец Эрик фон Дэникен. Например, на Крымском побережье нашли подземные пирамиды. Если бы это было в Англии, об этом бы моментально написали все газеты, туда бы пожертвования посыпались. В России такого нет.

Вообще, на Западе энергичные люди. Они куда-то едут, фотографируют, записывают, потом выпускают фильм и большую книгу. На эти деньги организовывают следующую экспедицию. А русские сидят и ждут, когда им бюджет выделят. Снежный человек ходит где-нибудь в Кировской области, Академия наук должна этим заниматься. Я же в Академии наук работал - бабушки, дедушки сидят, чай пьют, рассказывают, что вчера по телевизору было.

- Любому ли читателю будет понятна ваши книги?

- Нет. Люди подготовленные, думающие, с удовольствием прочитают, а люди, привыкшие к готовым выжимкам, вряд ли. К сожалению, сейчас компьютер делает мышление обрывочным. Культура умирает. Сейчас "Махабхарату" (12 миллионов двустиший) кто будет читать? А ведь совсем недавно англичане с гордостью говорили, что одна английская книжка ценнее, чем вся индийская литература. А как поумнели, поехали в Индию учиться, в китайский Шаолинь.

- Как бороться с бескультурьем, о котором вы говорите?

- Лучший врач восьмидесятилетнюю бабушку не вылечит. Народ рождается и умирает. Умирает от моральных болезней. Эпидемии медицинские можно излечить, а моральные болезни неизлечимы. Чтобы существовал народ, должен быть клей, который скрепляет данных людей на данной территории с данной культурой и языком, и все они служат государству. Вспомните советскую литературу – это оды, восхваляющие государство, оптимистическая ложь. А сейчас, по мере роста богатства все рассыпается и не только в России. Как я пишу, пять сытых поколений, и народ уже ничего не боится, не хочет работать, семь поколений – народ ждет конца света.

Владимир Беликов. Фото из личного архива

- Я знаю, что вы учились на философском факультете МГУ и в Литературном институте имени Горького, но вас исключили по политическим причинам.

- На философский пришел, как будто попал в духовную семинарию, только вместо христианства один марксизм. Меня все время язык выдавал. Чего-то ляпнешь лишнее – все, таких людей быть не должно. Приходишь в университет, сто студентов, например, начинаешь знакомиться: сплошь карьеристы, он тебе говорит на ухо в коридоре: "Марксизм – это ерунда". А потом на экзамене отвечает на отлично.

А марксизм что такое? Великая европейская утопия о том, как европейцы с помощью техники и индустриализации наконец-то создадут рай на земле. Все будет хорошо и даже на лопатах будут алгебраические формулы. То есть крестьянин сначала копает, а потом занимается математикой. У Маркса было так: человек, освоивший профессию художника, перейдет в каменщики, а потом в путешественники. Сейчас понятно, что это явный бред. Это называется текучка рабочей силы и непрофессионализм.

- Почему вы не издавали свои книги в советское время?

- Если бы я высунулся, был бы тут же сослан как Бродский. Драматург Розов поддерживал мои пьесы, был готов помочь мне, но каждый спектакль проверялся Министерством культуры. Я с приятелями обсуждал эмиграцию. Но быть гастарбайтером несладко: пришлось бы мыть посуду или водить машину. А русские литераторы и литература никому не нужны. России нечего сказать миру. Чаадаев писал: “Мы показываем миру, как не надо жить”. Когда Солженицыну дали Нобелевскую премию, мне позвонили: “Володя, гордись, Солженицын, русский, получил Нобелевскую премию!” О чем он четыре часа говорил в нобелевской лекции? О кровавых порядках в России. Меня страх обуял: телефоны все прослушивались, опять будут вызывать на допрос.

Екатерина Кадушкина
Программа реновации жилья
"Моя улица": всё о программе благоустройства столичных улиц — в специальном проекте M24.ru

Обратная связь закрыть

Если вы хотите поделиться информацией с другими посетителями — регистрируйтесь и обсуждайте новости в нашей социальной сети!

Если вы хотите пожаловаться на то, что мы неправильно склоняем географические названия, прочтите, пожалуйста, этот текст.

Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть

Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Информация о мероприятии закрыть

Мероприятия закрыть