Репортаж с того света: режиссер Василий Березин – о Тибетской книге мертвых

Фото: Дмитрий Лисин

В заброшенном депо на Курском вокзале актеры Театра.doc играют со смертью: режиссер Ваилий Березин поставил спектакль, где целый час шесть актеров, сидящих над пропастью, как древние буддистские боги, читают текст Тибетской книги мертвых. Корреспондент m24.ru поговорил с командой спектакля о роли зрителя, бомжах и понимании философии.

– Кто из вас буддизмом увлекается?

Василий Березин: Камилла Мухлисова (прим. ред. – актриса Театра.doc)

– То есть тема спектакля была выбрана с ее подачи?

В.Б.: Ну нет, с общей.

– Это как?

В.Б.: Я захотел поставить Тибетскую книгу мертвых и предложил ее курсу Муравицкого, но оттуда осталось только два человека, Светлана Маршанкина и Камилла. Остальных актеров я выбрал через кастинг.

Спектакль "Тибетская книга мертвых" в заброшенном депо Курского вокзала

– Согласись, Тибетская книга мертвых – не слишком обычный текст для театральной постановки.

В.Б.: Я просто ее прочитал и захотел поставить. Я читал о Модильяни, что перед своей смертью он сел возле храма, прочитал наизусть молитву из Тибетской книги мертвых и ушел на тот свет. Из-за этого мне стало очень интересно ее почитать. Изначально я хотел устроить перформанс и читать на скотобойне свиньям, но потом меня осенило, что большинство людей Тибетскую книгу мертвых не читали, и им это нужно больше, чем свиньям.

Фото: Дмитрий Лисин

– В чем ты видишь различие перформанса и спектакля в таком случае?

В.Б.: Неееет. Сейчас мы вернемся к тому, у кого какой зритель. У Антонена Арто зрителя вообще не было, а у Гратовского зритель выступает как свидетель. Для нас особой разницы между спектаклем и перформансом вообще нет. Я ее не вижу.

– Какой у вас зритель?

В.Б.: Важным аспектом было привлечь разного зрителя – охранников, рабочих, бомжей, хипстеров, взрослых людей. То есть тех, кто понимает, что они умрут. Это интернациональный спектакль, абсолютно для всех.

Камилла Мухлисова: Всех, и здесь вообще не важен статус. Летом, когда было тепло, бомжи очень подолгу сидели на наших репетициях, делали замечания, давали советы. Охранники сначала ругались и вызывали полицию, а потом стали прислушиваться и приходить на спектакль.

В.Б.: У меня есть спектакль "Богодельня по Ги Дебору" – он более молодежный, а этот – универсальный.

Фото: Дмитрий Лисин

– Я спрашиваю скорее не о статусе, а о роли зрителя в спектакле.

В.Б.: Зритель разговаривает с самим собой. Это что-то вроде квеста, где он должен искать все эти идеи в себе и подключать образное мышление. Он, скорее прихожанин, нежели участник.

Никита Щетинин: Мне кажется, он в полной мере становится участником, потому что погружается в контекст этого места, заброшенного депо, где происходит действие.

В.Б.: И все-таки нет. Он прихожанин, потому что даже те выкрики, которые слышны из-зала, неуместны, если это не выкрики бомжей, живущих в депо – бомжи как раз заявлены как актеры спектакля.

Фото: Дмитрий Лисин

– То есть зритель должен сидеть и смиренно слушать, как в классическом театре? Взаимодействовать с актерами или передвигаться по пространству он не может, так?

В.Б.: Ну актеры сами взаимодействуют с ними – в конце спектакля они подходят к отдельным зрителям и читают молитвы. Но если зритель выходит к сцене, то такого зрителя я готов выгонять. Я не люблю иммерсивные спектакли или спектакли-променады.

Никита Щетинин: Это естественно, когда человек попадает в такое необычное пространство, ему хочется походить, посмотреть. Но вторжение в историю – это не корректно. С другой стороны, когда кто-то вклинивается, это очень сильно работает на контекст.

В.Б.: Например, бомжи. Но они свободные люди, мы им не можем ничего запретить или заставить говорить какие-то реплики. Недавно в депо появился бомж Давид – он абсолютно сумасшедший. С ним все сложно – может выйти и стоять перед актерами на сцене. Его может ограничить только Платонов – он там самый главный и может его выгнать. В депо своя иерархия бездомных. Платонов сначала вообще хотел нас всех убить – когда только начались репетиции, он вышел на нас с иконами и отверткой, пытаясь изгнать. Но мы с ним договорились, и больше никаких проблем не возникало. Мы с ним даже по городу гуляли.

Фото: Дмитрий Лисин

Александр Чусов: Бомжи в каком-то смысле даже заботились о нас, помогали камни таскать.

Никита Щетинин: На первый показа спектакля все бомжи пришли в белых чистых рубашках, а после устроили гулянку и отмечали премьеру. Они очень гордились тем, что мы их привлекли к спектаклю. И это тоже важная социальная функция. Заставляет задуматься.

В.Б.: Платонов говорит, что сильно изменился. Даже пить бросил.

Камилла Мухлисова: Они так прокачались, что стали ходить бритыми, чистыми, покупать продукты в магазинах и готовить себе еду. Общаясь с нами, они приближаются к обычному человеку. Их же никто всерьез не воспринимал, а Вася с ними со всеми нашел общий язык. Но и к ним мы тоже прислушивались – они могли сказать: "ой, ну ты что-то сегодня не то делаешь" или "девушка у вас неправильно ударение ставит" или один из низ начинал рассказывать, как за 400 рублей вагон бетона перегрузил. И ты понимаешь всю суть актерской профессии: ты сидишь дома, как растение, и потом, насмотревшись Феллини, пытаешься играть персонажей, которых видел на экране. А тут нам самим потребовалось строить себе сцену.

Никита Щетинин: Я называю это выход из тотальной зоны комфорта.

Михаил Хотеенков: Я даже заплакал на второй репетиции. Я привык к комфорту: сцена, гримерка, душ. А когда на тебя с оружием выходят, а еще сильно воняет – внутри что-то сдает.

Фото: Дмитрий Лисин

– Почему бы тогда было не выбрать какое-то другое место?

В.Б.: Ну а где еще найдешь бомжей? Бездомным просто необходимо читать Тибетскую книгу мертвых, потому что они находятся на грани жизни и смерти. Я сам жил на улице и я понимаю, что с ними происходит.

– Вы же понимаете, что эти бомжи вряд ли слышали о Тибетской книге мертвых? Даже не все зрители наверняка знали о ее существовании.

В.Б.: Вот как раз и почитают.

Фото: Дмитрий Лисин

– То есть вы надеетесь увлечь зрителя спектаклем настолько, чтобы он заинтересовался буддистской философией?

В.Б.: На первой репетиции мы сами разбирались со всеми этими богами и состояниями. Я хотел привести консультанта, но потом отказался от этой идеи – девушка совсем в отлете. Каждый из нас нашел свой смысл. Но мне важно, чтобы зритель услышал суть: для того чтобы перейти из первого дня во второй, нужно сделать вот это и это, чтобы перейти дальше, нужно пойти на "тусклый красный свет", и так далее. Это все равно что я бы на карте показывал вам, как дойти от метро до депо.

– Это разные вещи. Одно дело – топография, другое – абстрактные понятия и абстрактные действия. Поезд за окном прошел, бомж что-то выкрикнул – это переключает зрителя на реальный мир. И вы ему никак не помогаете в другом, загробном, мире разобраться.

В.Б.: Ну это от зрителя зависит, от его уровня.

Фото: Дмитрий Лисин

– Насколько он должен быть подготовлен?

В.Б.: Некоторые молятся на спектакле. Это вещь не для развлечения, тут важен мозговой, интеллектуальный процесс.

Камилла Мухлисова: Мы не аниматоры, чтобы развлекать. Это очень сложная вещь, очень духовная. Когда я узнала, что Вася ставит Тибетскую книгу мертвых, у меня умер брат. Благодаря этому спектаклю я поняла, что он живой, просто у него нет физического тела. Я исцелилась и многое осознала, вернулась в материальную жизнь. Теперь для меня смерти нет.



Екатерина Кинякина

Все новости Москвы. Подписывайтесь на наш Telegram!

Программа реновации жилья
"Моя улица": всё о программе благоустройства столичных улиц — в специальном проекте M24.ru

Обратная связь закрыть

Если вы хотите поделиться информацией с другими посетителями — регистрируйтесь и обсуждайте новости в нашей социальной сети!

Если вы хотите пожаловаться на то, что мы неправильно склоняем географические названия, прочтите, пожалуйста, этот текст.

Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть

Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Информация о мероприятии закрыть

Мероприятия закрыть