Выборы 2016

19.01.2016
13:25

просмотров4352

Источник:
M24.ru

Рубрики:
Наука

Метки:
Елена Лучицкая, Луна-2015, космос, эксперименты

Распечатать

"Мы не успели наговориться": как проходил эксперимент "Луна-2015"

Елена Лучицкая. Фото: m24.ru/Евгения Смолянская

Осенью 2015 года в Москве шесть молодых женщин-ученых провели почти десять суток в изоляции. Эксперимент назывался "Луна-2015" – пребывание в специальном комплексе имитировало полет на единственный спутник нашей планеты. Корреспондент сетевого издания m24.ru встретилась с командиром экипажа этого проекта Еленой Лучицкой, чтобы обсудить "земную" невесомость, энтузиазм молодых ученых и равноправие в космонавтике.

– Результаты эксперимента "Луна-2015" связаны именно с влиянием на женский организм или они универсальны?

– Если говорить о статистике, то сравнивать с мужчинами нас вряд ли можно. Конечно, это будет влияние на женский организм – как физиологических, так и психологических факторов. До этого женских изоляционных экспериментов у нас еще не было, проводились только смешанные.

– Многие критиковали эксперимент, в том числе спорили о его применимости. С чем вы это связываете?

– У всех разное отношение. В социальных сетях было много комментариев не очень хорошего содержания. Некоторые говорили, что "девочки просто надели красные костюмчики". В основном, такие комментарии оставляли мужчины. Поэтому мы пытаемся сломать стереотипы.

У эксперимента есть научные и организационные цели. Нужна была команда, которая возьмет на себя организационные моменты, подготовит юридическую и медицинскую документацию. Этот опыт очень важен. С точки зрения науки – испытать оборудование и понять особенности взаимодействия в женском коллективе, изучить влияние изоляции на женский организм.

Нас часто приглашают читать лекции, и мы с радостью соглашаемся, так как хотим заражать людей своим энтузиазмом, рассказывать о том, что это интересно и важно, что это не какая-то голая наука. Мы очень любим свою работу.

Елена Лучицкая – старший научный сотрудник Института медико-биологических проблем РАН, кандидат биологических наук, член-корреспондент Международной Академии Астронавтики.


– Вы затронули тему мужского шовинизма. В космонавтике он до сих пор присутствует? Или все-таки наблюдается тенденция к равноправию?

– К сожалению, до сих пор есть некоторые предрассудки. Мы к этому привыкли. Начиная с советских времен от нашей страны в космосе побывали всего четыре женщины. Если сравнивать с тем, сколько летает в космос американок или европеек, это очень мало. Экспериментом "Луна-2015" нам хотелось доказать, что женщина тоже способна на многое и что если мы говорим про дальние космические полеты, то это должно в равной степени принадлежать мужчинам и женщинам.

Конечно же, женский организм – он физиологически сложнее, хотя и более адаптивен. Для экспериментов, которые мы проводим в Институте, обычно требуются мужчины-добровольцы. Я все время говорила – когда вы уже нас возьмете? И вот, наконец, пришла идея такого эксперимента. Я не задумываясь согласилась и нисколько об этом не жалею.

Мы ведь как ученые приезжаем в ЦПК (Центр подготовки космонавтов им. Ю.А.Гагарина – прим. m24.ru) и представляем свои эксперименты космонавтам, объясняем, почему это важно. Кроме того, мы постоянно слышим об экспериментах друг друга, но не знаем, как они проводятся на практике. И тут появилась возможность испытать все это на себе.

Елена Лучицкая. Фото: m24.ru/Евгения Смолянская

– Почему выбрали именно Луну?

– Иначе бы эксперимент получился более долгим и дорогостоящим. Вряд ли дежурная бригада была готова год работать бесплатно. Да и цели такой не было. Нам нужно было протестировать комплекс, подготовить его к дальнейшим экспериментам. А восемь дней – тот реальный срок, за который можно осуществить полет на Луну.

Наш институт (Институт медико-биологических проблем РАН – прим. m24.ru) занимается проведением экспериментов не только на борту, но и модельных: чтобы что-то изучить, нам нужно смоделировать это на Земле. Проводятся различные эксперименты. В том числе по так называемой изоляции – она может быть длительная, сверхдлительная. У нас была не такая длительная.

Мы вышли на десятые сутки, но это была внештатная ситуация, изначально планировалось, что мы проведем в модуле восемь дней. Это действительно то время, за которое, как подсчитали баллистики, можно долететь до Луны с космодрома "Восточный", сделать вокруг нее несколько витков, провести запланированные эксперименты и вернуться обратно.

– Возраст молодого ученого – до 35 лет. Эта возрастная планка соблюдалась?

– Действительно, всем, кто участвовал в эксперименте, включая сотрудников дежурной бригады, врачей, техников, инженеров, – всем им не больше 35 лет. За нашими плечами стоит очень много людей, мы им чрезвычайно благодарны. Это и администрация института, которая нас во всем поддерживала, это и те люди, которые готовили аппаратуру, проверяли комплекс.

Волонтерские бригады работали круглосуточно. Обычно наши эксперименты оплачиваются. Этот же был без оплаты, в том числе для тех, кто сутками следил за нашим состоянием. Мы хотели показать, что готовы работать за идею.

– Отбор был строгий? Вас готовили как настоящих космонавтов?

– Изначально нас было десять. Затем мы проходили сложный отбор, и в итоге осталось шесть девушек. Пятеро из них – сотрудницы Института, шестая работает в "Объединенной ракетно-космической корпорации" (ОРКК). До этого она 10 лет проработала в нашем Институте, очень хорошо знакома со всеми нашими методиками, да и мы хорошо ее знаем.

В нашей команде все девушки – ученые, от младшего до старшего научного сотрудника. Среди нас три кандидата наук, два члена-корреспондента Международной Академии Астронавтики. То есть собрались люди, которые хорошо разбираются в научно-исследовательских программах, имеют опыт экспериментов на борту, проводят пред- и послеполетные обследования космонавтов. Кто-то еще пишет диссертацию, кто-то ее уже защитил.

– Из каких этапов состояла подготовка?

– Было два этапа. Первый – медицинский отбор, который проходят будущие космонавты. Это различные иммунологические исследования, анализ крови и других биоматериалов, ЭКГ, УЗИ, томография. Из более серьезных – велоэргометр, кресло ускорения Кориолиса.

Велоэргометрия – это исследование сердечно-сосудистой системы и ее реакции на нагрузку. Испытуемый крутит велосипед, а специалисты записывают электрокардиограмму, мониторируют частоту сердечных сокращений и артериальное давление.

Кресла Кориолиса многие боялись. Нужно раскручиваться на кресле и выполнять движения головой с закрытыми глазами – проверяется вестибулярный аппарат. Там действительно многим становится плохо, если человек не подготовлен к такого рода воздействиям.

Каких только справок от нас не требовалось! И потом был, естественно, психологический отбор – с нами работали психологи и психофизиологи. Проходили игры на взаимодействие и взаимопонимание, различные психологические тесты. Нам нужно было заполнить кучу опросников – приходилось этим заниматься даже в общественном транспорте, по дороге на работу. Специалисты потом все это обрабатывали, учитывали психологическую совместимость, делали выводы, и в итоге нас осталось шесть человек.

Женский изоляционный эксперимент "Луна 2015" проходил в специальном модуле Института медико-биологических проблем (ИМБП) РАН с 28 октября по 5 ноября 2015 года. На борту виртуального космического судна находились шесть женщин в возрасте от 24 до 35 лет. Эксперимент, инициатива проведения которого принадлежит совету молодых ученых ИМБП РАН, заключался в имитации полета на Луну экипажа, состоящего исключительно из представительниц прекрасного пола. Во время эксперимента изучалось воздействие условий изоляции на женский организм. Полное название эксперимента – "комплексная оценка психофизиологического статуса женского экипажа во время краткосрочной изоляции в гермообъекте, в рамках моделирования лунной экспедиции".


Фото: facebook.com/luna2015.ru

– Что представляют собой тренинги на взаимодействие?

– Совместное решение задачи. Например, мы сидели за компьютерами спиной друг к другу, не зная, что происходит на мониторе у партнера. Нужно было выставить специальное колесико в определенное положение, при этом своими действиями ты влияешь на действия партнера. То есть необходимо "поймать" момент – интуитивно или поняв алгоритм.

Еще были групповые дискуссии, когда нужно прийти к общему мнению. Задача состояла в том, чтобы выработать общее решение для экипажа. Здесь кто-то берет на себя функцию лидера, а кто-то соглашается.

Психологический отбор был для меня одним из самых сложных моментов. Ведь мы все проявили желание участвовать в этом эксперименте, поддерживали друг друга, вместе проходили испытания и находили пути решения в тех или иных ситуациях. Я очень надеюсь, что девушки, которые не прошли отбор, пойдут в дальнейшие эксперименты. Одна из них готовит себя к поступлению в отряд космонавтов. И я очень надеюсь, что в ее жизни будут более серьезные достижения.

– А центрифуга у вас была?

– Эксперимент с центрифугой проводился параллельно. Исследовалось воздействие центрифуги короткого радиуса на женский организм. Это было сделано впервые, подобных исследований раньше не проводилось. Мы "крутились" до эксперимента и после. Там были не такие большие перегрузки, скорее испытание разных режимов и средств профилактики. Возникало ощущение, как будто ты просто встал на ноги – что ты не лежишь, а стоишь. Это все из-за оттока крови к нижним конечностям.

Испытать на себе действие настоящей невесомости было моей мечтой! Во Франции я принимала участие в параболических полетах, когда в самолете по определенным физическим законам создается невесомость на 25 секунд, при каждой параболе. Там микрогравитация чередуется с перегрузкой, и возникает непередаваемое ощущение, когда тебя отрывает от опоры, а в случае с центрифугой – отток крови к нижним конечностям для эффекта гравитации.

– Как же вам удалось побывать в параболическом полете?

– Когда мы испытываем свои приборы или датчики, которые готовятся к поставке на борт, нам нужно понять, будут ли они корректно работать, не произойдет ли сбоя оборудования. Поэтому один из этапов проверки проходит в невесомости. Этот самолет – единственное место на Земле, где можно создать невесомость. Космонавты, кстати, тоже участвуют в таких полетах, это часть их подготовки.

– Что за "внештатная" ситуация у вас произошла в конце эксперимента? Почему вы вышли только на десятые сутки?

– Нам объявили за сутки до выхода, что на месте посадки якобы неблагоприятные погодные условия. Поэтому нам пришлось продолжить "полет" – как бы задержаться на орбите Земли еще на один день.

Была и другая "внештатная" ситуация. Одному из членов экипажа якобы стало плохо – по легенде он получил удар током. Нужно было провести реанимационные мероприятия. У нас в экипаже была врач, и тут она проявила весь свой профессионализм и опыт. За нами следила целая бригада вместе с журналистами, была налажена видеосвязь с Волынской больницей (Клиническая больница № 1 управления делами президента РФ – прим. m24.ru).

– На каком этапе вы узнали, что будете командиром?

– Дня за три-четыре до начала эксперимента. Не больше чем за неделю нам объявили состав и функции каждого в экипаже.

– Ощущалась ли главенствующая роль?

– Я не чувствовала главенствующей роли, потому что каждая девушка – это абсолютно самодостаточная личность. Каждый выполнял ту или иную роль. Например, среди нас были психолог и врач. Не было ни одной ситуации, когда бы я давила на кого-то своим мнением. Я могла зайти к кому-то поговорить, выяснить что-то, но принимать решения, которые бы шли в разрез с чьим-то мнением, мне не приходилось. Я была четко уверена в каждой из девушек и знала, что в любой ситуации они проявят все свои положительные личностные качества, научные знания и умения.

– Вы заходили в модуль до начала эксперимента? Видели, что вас ждет?

– Да, мы же все сотрудники института, проводили "Марс-500". Эксперименты на космонавтах и добровольцах – привычная для нас работа. А тут мы сами стали объектом испытаний. Модуль, конечно же, мы знали, как и систему обеспечения. В общем, все было осознанно.

Фото: facebook.com/luna2015.ru

– На клаустрофобию вас как-то проверяли?

– Никто нас конкретно на клаустрофобию не проверял. Все-таки каждая из нас понимала, на что идет. По условиям эксперимента, мы имели право прекратить изоляцию без объяснения причин. Однако ни одна из участниц не высказала каких-либо недовольств. Скорее наоборот, нам было так комфортно, что иногда даже шутили: "А не продлить ли нам эксперимент?".

– Вас не раздражают вопросы про косметику и мужчин на пресс-конференциях?

–Да, иногда хочется поругать журналистов. Обычно мы говорим, что было очень много науки – провели массу исследований, более 30 научных экспериментов. И в конце кто-то делает ремарку, что у нас не было фена и шампуня. В итоге журналисты вырезают все научную часть, и остаются только фразы типа "Как же девочки будут без фена и шампуня?".

Я считаю, что освещать нужно со всех сторон. Есть наука, есть какие-то гигиенические вещи. Но когда вырезают все, что связано с нашими целями и задачами, и оставляют информацию про мытье головы, красные комбинезончики и отсутствие мужчин, то это не совсем правильно.

– Но вопрос с душем все-таки интересен. У вас же его не было, насколько я знаю?

– Да, но у нас были влажные салфетки, пропитанные дезинфицирующим раствором. Эксперимент проходил в том же модуле, где и "Марс-500" (в 2010-2011 годах проводился эксперимент "Марс-500", во время которого шесть добровольцев находились в изоляции 519 дней– прим. m24.ru). Там у ребят была и кают-компания, и душ, – все-таки это 500 дней изоляции. У нас изоляция была не такая длительная. Мы использовали те средства гигиены, которые есть и на борту МКС (Международная космическая станция – прим. m24.ru), – влажные салфетки, сухие полотенца, влажные полотенца (их можно разогреть в микроволновке).

У нас не так много было физических нагрузок, всего два эксперимента на беговой дорожке с системой вывешивания. Средств гигиены, которые были на борту, вполне хватало. Если вечером протерся несколькими влажными полотенцами, то вполне комфортно себя ощущаешь.

Эксперимент с "вывешиванием" на беговой дорожке заключается в моделировании разного уровня гравитации. При этом контролируется активность различных мышц. На испытуемого накладывают электроды и цепляют специальный миограф. Во всем этом снаряжении сначала нужно ходить при нулевой разгрузке, затем постепенно разгрузку увеличивают так, чтобы имитировались лунный и марсианский уровни гравитации. То есть человек весом в 55 килограммов двигается так, как будто весит примерно 20 и 9 килограммов соответственно. Девушки рассказывают, что очень грустно было возвращаться к обычному весу.


Фото: facebook.com/luna2015.ru

– Какой у вас был распорядок дня?

– Каждый день у нас был расписан, на доске вывешивалась специальная циклограмма. У каждой участницы был свой номер – Л1, Л2 и так далее ("Луна" – по названию эксперимента – и дальше порядковый номер). У каждой было расписано, что она делает в течение дня. Если был забор крови, то подъем в семь утра. Обязательно утренний медконтроль, методика "Антистресс" и затем завтрак. После завтрака начинались основные научные эксперименты.

Были эксперименты для конкретных членов экипажа, иногда на весь день. Для некоторых экспериментов требовалась помощь со стороны других участников, но были и те, где, наоборот, нужна тишина. Например, ты в наушниках с микрофоном выполняешь какие-нибудь сложные операторские действия, стыковку предположим, и любой шум тебя может отвлечь.То же самое с психологическими методиками. Здесь требуется внимание, сосредоточенность.

– Один из экспериментов был с виртуальной стыковкой. Расскажите, как он проходил.

– На стыковку был очень интересный эксперимент, он называется "Пилот". Надо пристыковать свой корабль к воображаемой станции с помощью специальной компьютерной программы. Ее наши космонавты тоже изучают. Существует воображаемая станция и что-то наподобие джойстиков, которыми ты пытаешься к ней пристыковаться. На первых уровнях это достаточно просто – ты подлетел и пристыковался. Дальше она начинает либо вращаться, либо наклоняться или поворачиваться. Начинает мешать солнце или тень, добавляются какие-то движения. Каждый уровень все сложнее и сложнее.

– Сразу вспоминается фильм "Интерстеллар". Там главному герою удалось пристыковать корабль к станции, которая вращалась с бешеной скоростью… Кстати, что вы думаете о фильме "Интерстеллар"?

– Все подобные фильмы, а из последних это "Гравитация", "Интерстеллар", "Марсианин", восхищают меня как ученого в первую очередь тем, что это пропаганда космонавтики, пропаганда науки. И это не может не радовать! Да, можно придираться к техническим неточностям, но это же не документальные фильмы, и цель здесь, наверное, несколько другая.

За все время изоляции участницы эксперимента "Луна-2015" провели более 30 экспериментов. В задачи девушек входила, в том числе, отработка бортовой документации.


– Возвращаясь к теме виртуальной реальности. Вы же, получается, виртуально спустились на поверхность Луны?

– У нас по задумке не было высадки – мы должны были спустить на поверхность Луны виртуальный модуль, набрать образцы лунного грунта и вернуться обратно на Землю. Этим модулем мы управляли с помощью джойстиков в виртуальных очках. Программа разрабатывалась специалистами МГУ.

На четвертые сутки мы как раз "добрались" до орбиты Луны и "спустили" этот модуль. Многим участницам понравилась эта методика. Лично я не очень люблю компьютерные игры, к тому же для меня оказалась чувствительной небольшая задержка сигнала. Хоть это и миллисекунды, но все равно очень необычные ощущения возникают.

– Вам, наверное, надоел этот вопрос, но не могу не задать его. Вы ссорились во время изоляции?

– Очень много было комментариев – на какие же сутки они поругаются? Мы не только друг другу не надоели, мы не успели наговориться друг с другом, мы не наобщались. Вроде уже разошлись, отбой, но все равно кто-то вышел чистить зубы, с кем-то встретился, что-то обсудил, и понеслось. Естественно, мы не ложились спать вовремя. Иногда физически не успевали: нужно было приготовить оборудование или документацию на следующий день.

Еще у нас в циклограмме стоял 30-минутный послеобеденный отдых. С ним у нас тоже никак не получалось. Нам обычно хотелось хоть немножко поговорить, потому что в остальное время все были заняты своими методиками. Очень редко кто-то хотел уединиться в своей каюте.

Когда мы вышли, нас спрашивали: "Ну что, выспались, отдохнули?". Странный вопрос, все-таки мы не в санаторий ездили. У людей были выходные, ноябрьские праздники. А у нас – подъем в семь или в восемь утра (в зависимости от того, сдавали мы в этот день кровь или нет) и достаточно насыщенный экспериментами трудовой день.

Фото: m24.ru/Евгения Смолянская

– Ну а все же, неужели ни разу не возникало разногласий?

– Я всегда на этот вопрос отвечаю: "Ну что нам было делить?". Я даже не могу представить себе ситуацию, которая могла бы нас поссорить. Нам всем достаточно образования и воспитания, чтобы обойти острые углы. И вообще, не год же нам там находиться.

– Как за вами следили извне? У вас было хоть немного личного пространства?

– Каюты были у каждого индивидуальные – небольшие, как купе поезда. В каютах не было камер, в отличие от всей остальной территории. Мы к камерам очень быстро привыкли. За нами очень пристально следили техники и врачи. Однажды мы собрались в каюте, чтобы что-то обсудить, и потом кто-то вышел и открыл аптечку. Дежурная бригада сразу отреагировала: "Объясните причину пользования аптечкой". Мало ли, кому-то стало плохо – они сразу должны это знать.

"Марс-500" – эксперимент по имитации пилотируемого полета на Марс, проведенный Россией с широким международным участием и завершившийся в ноябре 2011 года. Полет человека на Марс с помощью пилотируемого космического корабля запланирован в первой половине XXI века.


– Получается, дежурной бригаде передавалось только изображение?

– Звук не записывался, только видео. То есть нас видели, но не слышали. Прямой связи у нас, естественно, не было – ни с родными, ни с дежурной бригадой. Связь поддерживалась с помощью радиограммы. Нам могли прислать радиограмму с вопросами или с подсказками, когда мы проводили эксперименты. Когда приходила радиограмма, звучал сигнал. Еще в модуле находится пульт управления, туда можно было отправить письменное или видеосообщение.

У нас была сложная психофизиологическая методика – электроэнцефаллограмма, когда надевают на голову шапочку с электродами и регистрируется активность головного мозга. Та девушка, которая у нас специалист по ЭЭГ, в основной экипаж не попала. Поскольку мы не рассчитывали, что будем проводить этот эксперимент самостоятельно, то к нему особо и не готовились. А тут оказалось, что все-таки придется его провести. Нам пришлось долго разбираться, с нами на связь выходила специалист, которая специально для этого в выходной день приехала в Институт. Она подсказывала, что не так, и всячески помогала нам.

Громкая связь у нас была на самый экстренный случай. Я могла нажать кнопку и что-то срочное сообщить. Но ни разу не было такой необходимости, поэтому мы пользовались радиограммами.

– Значит, изоляция все-таки была неполная?

– Это не является нарушением изоляции. Когда я работаю из Центра управления полетами с космонавтами, находящимися на МКС, они во время проведения эксперимента тоже могут выйти на связь и сказать, к примеру: "У меня не сохраняются данные" или "У меня не горит электрод".

– А были какие-то неожиданные результаты экспериментов в рамках "Луны-2015"?

– О результатах пока говорить рано, они еще долго будут обрабатываться. Но если говорить об ощущениях – я заметила, что у меня изменился порог болевой чувствительности. В условии изоляции он понизился. Специалисты будут обрабатывать данные и выяснять, с чем это связано.

Порог болевой чувствительности измерялся утром, днем и вечером при помощи специального прибора с тензо- и термовоздействием. Там есть датчик, который нужно приложить к коже и ждать до тех пор, пока можешь терпеть. Потом отпускаешь кнопку, и происходит замер.

Скорее всего, порог болевой чувствительности у меня изменился из-за температурных условий и замкнутого пространства. Взять даже, к примеру, задержку дыхания. Если в обычных условиях я держу дыхание больше двух минут, то в модуле уже после минуты держать дыхание было сложно.

– Еда у вас была "космическая"?

– Нет, у нас была обычная еда, иначе это вышло бы очень дорого. У проекта не было такого финансирования, чтобы мы пользовались космической едой. Да и сами космонавты давно уже не едят из тюбиков. У них есть консервы, шоколад –то, что можно купить в обычном магазине. В этом смысле я могу сказать, что ела такую же "космическую" еду.

Весь рацион рассчитывался по калоражу, занимался этим конкретный сотрудник. У нас были, в основном, замороженные и сублимированные продукты. Мы их готовили в микроволновке. На первые несколько суток – свежие овощи и фрукты. На МКС, между прочим, тоже отправляют посылками свежие фрукты и овощи.

В том, что касается еды, жестких условий не было. Вот у ребят в "Марсе-500" были строгие ограничения, особенно в первой половине эксперимента. Нельзя было что-то не съесть. У нас же все по доброй воле. Можно всегда было выпить чай или кофе – если не сильно занята.

– Что можно было взять с собой в модуль?

– Нас не ограничивали. Одежду, крем, электронную книгу – пожалуйста. Я взяла с собой планшет, но ни разу не открыла его, хотя хотела посмотреть фильм. Еще взяла фотографию своего сына и мой талисман. Вообще космонавт может взять на борт один килограмм "нерегламентированного" веса. Естественно, вещи проверяются, чтобы не было ничего запрещенного.

– Какие вы чаще всего заводили разговоры во время изоляции – личные или научные?

– Да мы, как обычные люди, могли и то, и другое обсудить. Жизнь в институте, своих друзей…Очень часто вспоминали ребят из "Марса-500" и удивлялись – как же они 500 дней тут просидели! Я теперь на них смотрю совсем другими глазами. Научный руководитель "Луны-2015" Саша Смолеевский участвовал в "Марсе-500" и рассказывал, что самым сложным было выйти из модуля – насколько они привыкли там находиться.

Саша очень много нас консультировал, сидел с нами допоздна, часто оставался в дежурной бригаде. Вечером я сдавала ему рапорт, что экипаж чувствует себя хорошо, и мы желали друг другу спокойной ночи.

– Когда вы вышли из модуля, какое было ощущение? Поменялось ли восприятие?

– У меня изменилось восприятие даже самой себя. В целом, я поняла, что все мы очень разные. Мне казалось, что вот это мнение для меня априори, оно не требует даже доказательств, а для другого человека оно чуть ли не противоположное. И нужно было понимать, что не все думают так, как я. И потом, я в целом по-другому стала смотреть на изоляционные эксперименты.

Если из любой командировки можно написать-позвонить, узнать, что и как, то здесь нет обратной связи. Ты не знаешь, что происходит с твоими родными, что происходит в институте. У нас хоть и была "пакетная" связь – даже новости нам дозированно присылали, с задержкой на день, – но все это в такой сухой форме, что невозможно распознать эмоциональную окраску. Одном словом, не было эмоциональной связи с внешним миром, с близкими.

Если позволить себе оторваться от реальности, то отдаленно можно представить, что ты где-то не на Земле. Но с другой стороны, ты понимаешь, что, случись экстренная ситуация, тебе сразу помогут.

– Мне вот стало интересно – как люди попадают в космическую сферу?

– В моем случае это просто стечение обстоятельств. Я окончила педагогический вуз, факультет биологии и географии. У меня было желание остаться в науке, я пошла в аспирантуру, защитилась и на одной из конференций задала вопрос женщине, которая делала доклад. И она меня потом пригласила на собеседование к знаменитейшему профессору Баевскому (доктор медицинских наук, профессор, сотрудник РАН, один из основоположников космической кардиологии, заслуженный деятель науки РФ – прим. m24.ru). Я всегда с большой гордостью говорю, что работаю именно с профессором Романом Марковичем Баевским. Это мировая величина – человек, который еще запускал Белку и Стрелку.

Фото: facebook.com/luna2015.ru

– Профессия педагога помогает вам в работе?

– Помогает. Когда я работаю с космонавтами, находящимися на МКС, мне нужно их обучить проведению эксперимента. Так что в какой-то степени педагогическая деятельность присутствует. Люди, которые здесь работают, – они действительно болеют космонавтикой. Кто-то хочет попасть в отряд космонавтов, и идет к этой цели. Есть и те, кто видит себя ученым. Я всегда с гордостью говорю, что у меня завтра ЦПК или ЦУП. Когда общаешься с космонавтами с орбиты – это, конечно, здорово.

– А вы не хотите слетать в космос?

– Я очень хорошо понимаю, что это такое. Это не просто твое желание, в конечном итоге вся страна должна захотеть, чтоб ты туда полетел. Я уже в любом случае не попаду в отряд космонавтов по возрасту, так как документы там принимают до 33 лет. Еще, безусловно, нужно безупречное здоровье. Но самое главное, очень многим нужно пожертвовать, чтобы достичь этой цели, и я восхищаюсь людьми, которые идут к ней, преодолевая трудности и преграды. Я выбрала несколько иной путь. Я вижу себя ученым. Так что полет в космос – это для меня недосягаемая мечта.

– У вас семилетний сын. Он хочет быть космонавтом?

– Я не могу сказать, что мой сын этим болеет. Хотя недавно он посмотрел фильм "Аполлон-13", и на него это произвело большое впечатление. Теперь он постоянно меня об этом спрашивает. Мы с ним даже взяли почитать книгу про лунные экспедиции "Аполлона".

Несколько раз я брала своего сына в ЦПК, и теперь космос кажется ему чем-то вполне близким. Я тоже не могу сказать, что с детства мечтала о космосе, в отличие от многих. Я пришла к этому чуть позже, уже очень осознанно. Для меня космонавтика – это что-то далекое и недосягаемое, и при этом я очень трепетно к этому отношусь, горжусь тем, что имею к этому отношение.

– Кто-нибудь из участниц "Луны-2015" плакал во время эксперимента?

– Я плакала… от счастья! У меня там был день рождения, и мне девчонки устроили сколько классных сюрпризов. Они придумали такой интересный квест: сначала я должна была собрать пазл нашего модуля, потом обнаружить множество записок-подсказок во всяких потайных местах, в том числе на потолке, и в итоге найти свой подарок.

Это была футболка с надписью Crew Commander – командир экипажа – и нашей фотографией. Еще мне прислали видеоролик – наш оператор собрал самые трогательные моменты и фотографии, добавил музыку. Я расчувствовалась. А так мы плакали только от смеха. Если в первые дни у нас не было возможности расслабиться, то к четвертому дню мы уже привыкли к распорядку и находили время поиграть в настольные игры. Было весело! Причем играли мы все вместе, никто к себе в каюту не уходил. Так что и здесь оставались командой.

Дарья Вениславичева

Обратная связь закрыть

Если вы хотите поделиться информацией с другими посетителями — регистрируйтесь и обсуждайте новости в нашей социальной сети!

Если вы хотите пожаловаться на то, что мы неправильно склоняем географические названия, прочтите, пожалуйста, этот текст.

Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть

Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Информация о мероприятии закрыть

Мероприятия закрыть