"Небесный почтальон Федя Булкин". Отрывок из "маленького" романа Александры Николаенко

Портал Москва 24 делится с вами отрывком из новой книги автора романа "Убить Бобрыкина".

Роман "Небесный почтальон Федя Булкин" – про нескончаемое лето с пахучей земляникой и бесконечную зиму в ожидании Нового года, про родителей, которых уже нет, и про бабушку, которая всегда рядом, хоть и "уже не новая", про такие смелые и честные детские мысли о справедливости и смерти. И про то, что все всегда будут вместе, как в Фединой записке "Богу о нас".

Федя Булкин живет с бабушкой, а родители его в командировке – строят Град Небесный. "Мама с папой мои геологи. Без геологов в строительстве никуда. Осваивает советский народ новые территории, и какие!" Главная Федина мечта – добраться туда, к ним. Для этого он учит таблицу умножения, пишет письма Деду Морозу и Ленину, спорит с богом и, конечно, взрослеет, не забывая откладывать деньги в кошку-копилку на билет до Града. Повидаться.

Портал Москва 24 публикует отрывок из книги Александры Николаенко, которая выходит в издательстве АСТ совсем скоро – в октябре этого года.

Из тетради Фединой: о небесных геологах

Поехали мама с папой мои строить Город Небесный, сказала бабушка. Командировка, ясное дело. Мама с папой мои геологи. Без геологов в строительстве никуда. Осваивает советский народ новые территории, а какие! Где же все-таки Город этот Небесный на глобусе?.. — Все, что на глобусе, Федь, Бог на земле рисовал. Моря, острова... А Град Небесный на небе, не на земле. — На самолете лететь? — Самолеты, Федь, ниже летают. Не зря я космонавтом, как Юрий Гагарин, стать собираюсь. Вон как, оказывается, высоко Град строят, если и самолетов выше... — На ракете? — На ракете, вырастешь и на луну полетишь. А Город Небесный еще и луны повыше. До каких высот добрались строители! Землю застроили, небо перешагнули, космос теперь осваивают! Папе с мамой, конечно, некогда там, дело важное у них, понимаю... Но как стану космонавтом, долечу до луны, там осмотримся, и так скажу своим космонавтным товарищам: а теперь летим в Город Небесный, товарищи! К папе с мамой! — ...А карту, как в Град Небесный лететь, на небе, Федя, Господь нам звездочками означил. Млечный путь называется. Звездный град. От Большой медведихи это направо... Вот как! План начертил, слава богу, Бог для тех, кто к папе с мамой лететь захочет. Значит — увидимся. А то уж очень скучаю...

Из тетради Фединой: о граде небесном

Хрясть! — Господи помилуй.... Боится бабушка грома моя больше, чем я войны атомной. — Не бойся, бабушка, у нас же громоот... Хрясть! ...вод... — Господи поми... Хрясть! Хрясть! Хрясть! Разгневался на нас с бабушкой Бог за грехи наши тяжкие. Молниями сверкает. Грохочет... — Здорово, бабушка! Как салют... Жуть захватыва... Хрясть! Стенки вздрагивают! Представляю, каково парнику... Хрясть! И где только бабочки прячутся... Чашка подпрыгивает. Стекла звенят! Пол под тапками вздрагивает. Мы сидим с бабушкой в уголке, у лампы керосиновой... ХРЯСТЬ! Ничего себе рокотнуло... — Ничего себе сейчас рокотнуло, да, бабушка? — Господи, помилуй нас... Хрясть! Отключил нам с бабушкой Бог электричество... за неуплату... Хрясть! Совсем испугалась бабушка у меня, да и во мне немножечко... Хрясть! Мамочки мои дорогие... — Не бойся, Феденька, у нас же громоотво... — Хрясть! Шепчет бабушка страшным шепотом: — Это, видно, Федь, коричную повалило... Напополам ломает, как спички, с корнем вырывает Бог, когда сердится, во-о-от такие деревья! Я сам в лесу видел... Хрясть! Мою любимую самую... Коричну... Хрясть! ...ю любимую яблоньку... полосатые яблочки хрусткие, сладкие, вкусные... ХРЯСТЬ! ХРЯСТЬ! ХРЯСТЬ!!! И вцепляюсь в бабушку, крепко-накрепко, намертво! Чтобы уж если пропадать, так уж с бабушкой. А с ней не пропадешь еще, может быть... Хрясть! И вот он! Ворвался... Вырвал небом бушующим форточку... Марлечку нашу с бабушкой откомарную... теперь комары-то поналетят... А мы назад окно вместе с бабушкой, в две силы, слава богу, от Бога закрыли... Белые ягоды полетели с неба... Дробь по крыше пошла барабанная... — Что это, бабушка? — Град это, Федя... Господи помилуй! Патиссоны-то я не накрыла... Град? С куриные яйца градины.... Град небесный... — Вкусный он, бабушка? — Кто? — Да град! — А? Хрясть! Градины-виноградины... Разверзлись хляби небесные... Настал судный час... Хрясть! Что мы такого ему мы с бабушкой сделали, что все небо он обрушил на нас... Хрясть! — Я клубнику съел сегодня утром зеленую... ХРЯСТЬ! — Не помыл... ХРЯСТЬ! — Две съел... ХРЯСТЬ! — Три... НЕЛЬЗЯ НЕМЫТУЮ ЗЕЛЕНУЮ КЛУБНИКУ, ФЕДЯ, ЕСТЬ! ХРЯСТЬ! — Я больше правда так не буду... честное слово... НУ ЛАДНО... И вдруг все тихо. Капает только отовсюду, перекатывается что-то, перехватывается, слышно, как над головой рама поскрипывает чердачная. Через нее хотел, видно, до нас с бабушкой добраться разгневанный Бог-градовержец... Язычок огненный в лампе керосиновой прыгает... Бог отходчивый и доверчивый, прям как бабушка. Дашь ему честное слово, он и верит... — А стекло какое холодное! Как зима... И в саду все белым-бело... Град небесный по всем грядкам рассыпан. Сахарный. Никогда не видел еще я небесного сахара... Круглый он. — Пойдем скорей, бабушка! Собирать... Повезло нам с бабушкой, столько сахара бесплатно насыпалось. Будет нам теперь из чего варенье варить. Может быть, и не сердился вовсе на нас с ней Бог? Может быть, наоборот, он хотел сделать хорошее? Ведро нужно взять — град небесный с грядок собирать. — Что это, бабушка? Снег? Неужели изо льда град небесный? Виноградины огромные снежные... Парник растрепанный... По всему, по всему сверкают белые градины... Воздух как зимой... А на небе уже растаяло, сине, колодезно. До самого донышка видно. И столько же звезд в нем осталось, как до градопада было. Собираю градины в ведро, и позвякивают стеклянно на донышке, бочком о бочок, ягоды снежные, ледяные... — Растает он, Федя. Зря ты его собираешь. Тает градопад... Так и сверкает в талом золотом водяным... Зато солнце в ведро попалось...

И умываюсь утром не простой водой — ледяной, солнечноградной... — И клубнику всю перебило, Федя... беда... Собери хоть, что уцелела... И тянусь с опаской, в небо оглядываясь, к бледному бочку. Ничего, честное слово вчера я давал, а теперь сегодня... И замираю, отдернув руку. Смотрит из-под темного листа клубничного, как из-под зонтика, на меня целехонькая, с яйцо куриное, Богоградина...