02 декабря, 2015

Диджей Бейсик – от Slayer до Шаляпина: "Моя публика обладает вкусом"

ретро музыка читать

02 декабря, 2015

Фото: Илья Фаминцын

В гости к диджею Антону Бейсику лучше всего добираться на метро. Доезжаете до "Курской" (кольцевой), выход к вокзалу. Уворачиваетесь от торговцев сим-картами и запахов привокзальной шаурмы, спускаетесь к туннелю и налево – мимо "Винзавода" к Аrtplay. Прогуляться по одному из уголков города, не погруженному в современный ритм, в контексте предстоящей беседы необходимо. Сразу от входа в кластер набирайте Антону, и он вас встретит. У вас нет его телефона? Ну ничего, я вам расскажу, как сориентироваться.

Находите корпус VI – единственный двухэтажный домик позапрошлого века в этом пространстве. Проходите мимо окон, за которыми сверкают огромные мониторы дизайнерских "маков", толкаете дверь в единственный подъезд. Не удивляйтесь, если мимо вас продефилирует веселый парень с досками наперевес. Это столяр Вячеслав, и благодаря его деревяшечкам в доме неизменно стоит запах свежей древесины. Если спросите Славу, тот непременно ответит, что сегодня он работал с дубом, а вчера с березой, и запах у них, у каждого совершенно особенный. Впрочем, сегодня мы не к Славе. К нему, может быть, в следующий раз. Ну, поднимаемся на второй этаж по классической лестнице и проходим, изучаем, располагаемся…

Да, вы не спите и не попали во временную воронку. Все в этой комнате подлинное, настоящее, "трушное", винтажное. Десятки чемоданов с патефонами разных моделей (из них лишь пара временно не действует). Плюшевый диван, фото на стенах, сервиз XIX века. Кстати, не желаете ли чая? Покрепче? Извините, не держим-с!


Фото предоставлено музыкантом

Зато обратите внимание на важную переливающуюся безукоризненно блестящими боками бутылку из-под водки – младшую сестру сервиза. Визитка Леонида Осиповича Утесова – с адресом и телефоном. "Негр настоящий?" – зададите вы вопрос члена комиссии из фильма "Мы из джаза" и укажете на "неполиткорректную" копилку в виде афроамериканского парня с надписью Jolly Niger Bank.

Антон крутанет ус и усмехнется: "Друзья, здесь нет ничего ненастоящего!" Антон этот вопрос не любит, но для него он одна из издержек профессии – ретродиджея, диджея-реконструктора – одного из немногих представителей этого цеха, ориентированного не просто на музыкально-развлекательный формат, но и на некую образовательно-познавательную составляющую. Впрочем, крайне ненавязчивую.

Мы знакомы с Антоном давно, еще с "первого" клуба "Б2" на Маяковке. Уже тогда, в начале 2000-х, формат диджейских ретросетов был для Бейсика пройденным этапом. Он вставал за вертушки в клешах и галстуках настолько диких фасонов и расцветок, что даже случайно заглянувшая на свои препати фриковая рейверская публика падала в обморок от зависти.


Фото предоставлено музыкантом

Он разгуливал среди домиков полузаброшенных пансионатов Тамани выспрашивающим утюг, чтобы погладить нереальной расцветки рубашку, а через час был на главной сцене "Кубаны", где под его сет вытоптовывали десятки тысяч ног, а в небо вздымались те же десятки тысяч рук. В нарядно убранном фойе гостинцы в Сочи на музыкальной конференции SWMC техно-диджеи из Германии и Швеции во все глаза смотрели на то, как Антон сводит свои антикварные треки с двух патефонов без единого микшера. В аэроэкспрессе Домодедово – Павелецкий Бейсик, возвращаясь с гастролей из родной Сибири, ставил для своей подруги Виктории пластинки Вертинского, и никто не сделал ни одного замечания. Антону и его патефонам с одинаковым восторгом внимали ветераны войны на праздновании Дня Победы и салонные гости светской вечеринки главы "Усадьбы Jazz " Маши Семушкиной. Мы ездили с ним в поездах и летали на самолетах. Таскали коробки с пластинками от поезда до такси. Изображали персонажей сериала "Острые козырьки".

И все время рассуждали о том, как однажды мы встретимся и он все расскажет. Наконец мы собрались…


– Как ты помнишь, все началось в "Б2" с винила. Ну а потом выяснилось, что всем абсолютно без разницы, с винила музыка звучит или не с винила. За исключением единиц. Но на гастроли, а их было немало: на Камчатке, во Владивостоке – да по всей стране! – возить пластинки тяжело, и я перешел на CD. Ну а до этого были рейвы и все как полагается – транс, техно, драм-н-бейс. Вообще, как я понимаю, я был первым, кто начал прокачивать тему ретродискотек, еще задолго до одноименных радиостанций и массовой ностальгии. В первый раз я начал крутить этот формат в 1997-м, и все воротили нос: фу, какая лажа! Ну а чуть позже все это перешло на стадионы и стало тем, чем стало. И я понял, что надо искать свой новый андеграунд. Который, к счастью великому и великому сожалению, может, станет популярным, а может, и нет. Вот такая странная дилемма.

– Но твой переход на патефоны московская клубная публика восприняла с некоторым недоумением. Я этот момент как-то упустил. Может быть, расскажешь?

Фото предоставлено музыкантом

– Как я перешел на механическое звуковоспроизведение? Однажды для понта, как водится у людей шоу-бизнеса, я приобрел патефон. Взял пару пластинок и тупые иглы. Когда я впервые завел его в хрущевке, где тогда проживал, произошло некое волшебство. Я услышал звук (!), и что-то внутри меня перещелкнуло. С той первой прослушанной пластинкой для меня открылась совершенно новая эпоха. То есть я ограничивался 1960-1970-1980-ми, ну а потом понеслось – вторая, третья пластика. Потом я узнал, что иглы одноразовые – нельзя проигрывать пластинки, не меняя иглы, позже разобрал и полностью отреставрировал свой первый патефон. А потом я решил, что надо просвещать людей! На гастроли с многочисленными тогда своими ретродискотеками я брал патефоны и бесплатно везде, где мог, демонстрировал свою новую, пока еще экспериментальную музыкальную программу. 25 или 28 городов я объехал, параллельно таская с собой патефоны. Поначалу это мало производило впечатление на организаторов, а вот у людей сразу же глаза загорались, а потом потихоньку-помаленьку…

Он крутил ручки своих патефонов до, после, посреди своих основных сетов. Принимали по-разному. Приходилось хитрить: "Я тут у вас видел хороший ресторанчик, давайте покручу патефон". В любом городе находились хотя бы пять-шесть небезразличных и пара-тройка арт-клубов или даже джазовых кафе, где собирались люди, выпадающие из канвы повседневной моды, не ориентированные на гламур. В эти места Антон и тащил свои механизмы.

Фото: Миша Бурлацкий

Этот "патефонный проект" вызывает лишь два типа реакции. Либо восторг, когда впавшие в позитивное безумие люди начинают страстно фотографировать, что-то спрашивать и неистово трогать аппараты. Тогда Бейсик тоже радуется вместе с ними – показывает, рассказывает, разрешает покрутить ручку и иногда даже поставить иголку на пластинку. Второй тип реакции – полное равнодушие.

– То есть они видят тебя такого красивого, извлекающего звуки из старинных проигрывателей, и ноль реакции?

– Понимаешь, такой человек приходит в ресторан. Там стоит солонка, официант и еще человек с патефоном. Ну и хорошо. Такой слушатель не считает, что это по крайней мере интересно, красиво, необычно.

Фото: Илья Фаминцын

Первые патефонные вечеринки в Москве восторга не вызвали. Патефон скрипел, тянул, жаловался на жизнь всеми деталями и требовал починки. Бейсик понял: впереди большая и сложная работа по восстановлению аппаратов и их былого звучания и полез в интернет за технической помощью. Вот только форумов по теме оказалось раз-два и обчелся, да и сумасшедших собратьев-любителей патефонов примерно столько же. На одной из музыкальных конференций к нему подошел диджей: "Чувак, я это прошел, мы это делали". Ну делали и делали! Бейсик послушал про все тяготы и лишения коллеги и вернулся к своим патефонам – изучать-чистить, ремонт им давать. Делать это приходилось часто. Для того чтобы сыграть пусть и не слишком длинный сет, патефон должен работать так же надежно, как и его внучки – вертушки Technics. Досконально изучивший матчасть, Бейсик в своих аппаратах неизменно что-то реставрирует, ремонтирует, разбирает-собирает.

– Однажды перед концертом в Питере, где я играл в клубе "Космонавт" на разогреве у группы "Пеп-си", патефон сломался. Передо мной в зале – тысяча людей! Ну возникло шоу починки патефона. То есть я взял отвертки, закатал рукава, снял запонки и в нарядном костюме починил английский патефон под аплодисменты и продолжил свое выступление.

Фото: Тамара Антипина

Чтобы не оказаться во время концерта со сломанным патефоном, я и углубился в реставрацию, в изучение, историю, познание всего, что касается патефонов. Что же относительно меня самого – естественно, это соответствующий эпохе имидж: одежда, прическа, аксессуары и прочее. В общем, все должно быть по-настоящему, естественно, натурально, а главное, чтобы все это делалось с любовью. Вот поэтому мы разговариваем сейчас в этом кабинете.

– С патефоном, в этом кабинете и еще одетый по моде. Как ты стал выстраивать этот винтажный ретроимидж? Когда ты понял, что это все можно превратить в маленький театр?

– Это началось еще когда я только пришел к этому шоу-бизнесу клубному в 1995 году у себя на родине в Омске. То есть начал всю эту историю с погружением в 70-80-е годы прошлого века. Только недавно я расстался с коллекцией костюмов, разложенной в 12 или 13 чемоданов, – с сотнями галстуков, запонок, рубашек, пиджаков, клешей. Гардероб 1960-х-1970-х-1980-х я поменял на более изысканный и редкий. Одежду начала века купить у нас не так просто – чаще всего я беру ее на интернет-аукционах. Из Парижа что-то привез, что-то из Хельсинки и Таллина. Есть замечательный город Петербург, откуда поступает контрабанда винтажных вещей из Европы. Часть моих костюмов сшита на заказ, естественно, по лекалам тех лет.

– Но это говорит о том, что ты стараешься углубиться таким образом в эпоху, чтобы все было такое настоящее?

– Когда ты предстаешь перед публикой не только с идеально подобранной музыкальной программой, но и в идеальном образе, пропадает страх, что тебя примут за дешевого аниматора. Когда на тебе идеально сшитый костюм, рубашка, ботинки и каждый шнурок, запонки и галстук подогнаны идеально, ну какое мне дело, что обо мне думают? Когда ты выглядишь круто, какая разница, во что ты одет. Моя публика, к счастью, тоже обладает вкусом.

Бейсик играл на Koktebel Jazz Festival и на “Усадьбе Jazz " в Архангельском, по городам и весям не переставая усердно продвигать патефонную тему, иногда соглашаясь на совсем низкий гонорар или вовсе отказываясь от него. Рестораны, кафе клубы…

Фото предоставлено музыкантом

Перестроиться было не так просто. Ретродиджей с диско-номерами 1970-1980-х, поднимающий тысячные толпы на фестивалях, превратился в джентльмена-одиночку с мотором, извините, патефоном, стоящего перед пятью столиками.

– Полгода я так пыжился-пыжился, сознавая, что привык совсем к другому. Зал на коленях, девушки, бросающие в меня лифчики, я – звезда, а тут маленькое кафе… Но при этом я четко знал, что делаю офигенное дело! Постепенно стала приходить уверенность, особенно когда ко мне начали подходить люди. Из 15-20 подходили один, два, три, но это уже был успех!

В своих путешествиях по вехам и эпохам Бейсик комфортнее всего ощущает себя в первой половине XX века. "Его" эпоха автоматически ограничивается окончанием эпохи говорящих машин – патефонов и граммофонов. В 1960-е свет увидел электропроигрыватель и началась эра новых, непатефонных артистов – Магомаева, Кобзона, Пьехи.

Порой Бейсик играет в самых неожиданных местах. На прошлый День Победы в Зеленом театре ВДНХ исполнял свою программу "Песня войны" Большой симфонический оркестр имени Петра Ильича Чайковского, называлась она "Песни Победы". Дирижировал оркестром В. И. Федосеев, а разогревал оркестр диджей Бейсик. Он долго собирал коллекцию фронтовых песен, и 9 мая пять тысяч людей услышали их с настоящих патефонов, смеялись и плакали от радости.

– Одна старушка все пританцовывала, потом подошла к сцене, говорит: "Слушай, ну давай что-нибудь одесское, у тебя, я смотрю, ботиночки нариман. Поставь мне Утесова "С одесского кичмана!"

– Для многих уход в ретро – это своего рода культурный дауншифтинг, они бегут в красивое прошлое от настоящего. Похоже, с патефонами и этой комнатой ты стремишься к чему-то подобному?

Фото предоставлено музыкантом

– Это не так. Если современная музыка мне нравится – я ее с удовольствием слушаю, если есть какие-то удобные современные вещи, я их применяю в обычной жизни. Ну а комната… Когда мне пришлось переезжать с квартиры на квартиру и я увидел количество патефонов, я понял, что они скоро могут меня поглотить. Поэтому я отделил семейное пространство от патефонного.

– Ну а музыку с патефонов просто для себя ты слушаешь?

– По-разному. Бывает, что неделю ничего не слушаю, а бывает, пару дней вообще не отхожу. Мне очень нравится американский джаз начала века, свинг, русские романсы, хотя они бывают очень уж тяжелыми

– Кстати, о тяжести. Когда-то ты был брутальным металлистом – ездил из Омска в столицу на Moscow Music Peace Festival.

– Да, это точно! Я знал всю дискографию Slayer и Anthrax. Понятно, что во всей любви к этой группе было много юношеского протеста, но многие остались там по-серьезному, что-то до сих пор анализируют. Недавно заглянул на концерт Megadeath – благо он случился в клубе рядом с домом, а меня отправили за кефиром. У меня был лишний билет и я подарил его парню, которому не хватило денег. Поскольку я был одет так, как обычно бываю одет на своих выступлениях, то убедить металлистов в том, что я свой, удалось, лишь показав фото на телефоне. Зато изумлению и восторгам не было предела!

Фото предоставлено музыкантом

Иногда кажется, что Бейсику комфортнее всего в своей комнате, среди патефонов и уникальных винтажных экспонатов, но это совсем не так, хотя в планах – расширить пространство, чтобы интерьеры разных комнат воссоздавали каждый свою эпоху. Бейсик любуется своей эклектикой, воссоздающей в отдельно взятом пространстве интерьеры, сохранившиеся в интеллигентных семьях аж до начала 1970-х. Здесь он читает лекции о своих любимых патефонах, ставит любимые пластинки и изучает эпоху. Его патефонный салон, патефонный кабинет, музей патефонных историй – в первую очередь проект, направленный не на смакование ретро, а на его эстетизацию в контексте эпохи, своего столь же яркого стиля не предлагающей.

– Когда я купил свой первый патефон, я абсолютно не понимал, зачем я это сделал. Ну а потом дело пошло. Поэтому что все, что я делаю, делается по любви и искренне. Мне кажется, что у меня получается.

Видео предоставлено музыкантом

Читайте также

Обратная связь закрыть

Если вы хотите пожаловаться на то, что мы неправильно склоняем географические названия, прочтите, пожалуйста, этот текст.

Форма обратной связи

Отправить

Яндекс.Метрика